Особое беспокойство вызывало у нас состояние его бедер. Сильнейший артрит суставов ослаблял лапы и причинял Марли боль. Пес, который некогда мог, как лошадь, катать меня на спине, который поднимал спиной тяжелый стол и бегал с ним по комнате, теперь едва удерживал собственный вес. Он стонал от боли, когда ложился или вставал. Я не знал, насколько слабы его бедра, до того дня, когда несильно хлопнул Марли по спине, и он свалился на пол как подкошенный, словно под тяжестью валуна. Мне было больно смотреть на это.

Ему становилось все тяжелее забираться по ступенькам на второй этаж, но он и думать не хотел о том, чтобы спать в одиночестве на первом, даже после того как мы соорудили ему лежанку прямо у лестницы. Марли любил людей, любил путаться под ногами, любил класть свой подбородок на матрац и пыхтеть нам в лицо, пока мы спали, а когда мы купались, он любил просовывать голову между занавесками в ванной и пить воду. Он и сейчас не переставал вытворять все это. Каждый вечер, когда мы с Дженни поднимались в спальню, он терся у подножия лестницы, скуля, тявкая, расхаживая туда-сюда, предварительно ощупывая передней лапой первую ступеньку. Таким образом он собирал всю свою волю в кулак для восхождения, которое еще недавно не представляло для него трудности. Стоя наверху, я подбадривал его: «Давай, мой мальчик, ты можешь это сделать!» Через несколько минут он исчезал за углом, чтобы разбежаться и начать подъем, перенося большую часть своего веса на плечи. Иногда ему удавалось добраться до верха, иногда он останавливался на полпути, и ему приходилось возвращаться обратно и повторять попытку. В самых прискорбных случаях у него полностью отнимались задние лапы, и он беспомощно скатывался на животе вниз по ступенькам. Он был слишком тяжелым, чтобы я мог втащить его наверх на руках, но я все чаще спускался за ним и поднимал заднюю часть его туловища при каждом шаге, а он ковылял на передних лапах.

Поскольку возникли сложности с лестницей, я подумал, что теперь Марли ограничит количество подъемов и спусков по ней. Такое решение как нельзя лучше продемонстрирует, что в его голове где-то глубоко таится здравый смысл. Однако, несмотря на дискомфорт, который доставляли ему подъемы, если я возвращался вниз, скажем, за книгой или выключить свет, то он, топая, следовал за мной по пятам. А потом, несколько минут спустя, ему приходилось повторять мучительную попытку. Когда он был наверху, нам с Дженни приходилось по очереди следить за ним, чтобы по пустякам у него не возникало соблазна спуститься за нами. Мы поняли, что следить за ним со спины будет несложно, потому что его слух ухудшился, и он спал теперь дольше и крепче чем когда-либо. Но, казалось, он всегда чувствовал, когда мы уходили. Например, я читал книгу в кровати, а он дремал возле меня на полу, громко похрапывая. Тут я украдкой откидывал одеяло, вставал, на цыпочках проходил мимо него к двери и оборачивался, чтобы убедиться, что не побеспокоил его. Через несколько минут после того как я спускался, я слышал его тяжелые шаги на лестнице. Он шел искать меня. Марли мог быть и глухим, и полуслепым, но внутреннее чутье никогда его не подводило.

Такое случалось не только ночью, но и днем. Я читал газету за кухонным столом, Марли сворачивался у моих ног, и тут я вставал за кофейником, который стоял в другом конце помещения. Несмотря на то что меня было видно и я собирался тотчас же вернуться, он с трудом поднимался и устало тащился за мной. И он даже не думал ложиться обратно, пока я не возвращался за стол. Еще несколько минут спустя я направлялся в гостиную, чтобы включить музыку, и он снова начинал борьбу со своей немощью, поднимаясь и следуя за мной. А когда я уже собирался было вернуться обратно на кухню, он в изнеможении, со стоном буквально падал возле меня. Так оно и продолжалось, и не только со мной, но и с Дженни, и с детьми тоже.

Да, старость брала свое. Тем не менее иногда Марли удавалось заставить свое тело двигаться, как прежде. Подчас глядя на него, сложно было поверить, что это одна и та же собака.

Как-то весной 2002 года я вывел Марли на короткую вечернюю прогулку. Ночь выдалась прохладной и ветреной. Свежий воздух бодрил, и я решил пробежаться, а Марли, почувствовав прилив сил, потрусил рядом со мной,

<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>