мама, постарался представить это как «стрижку итальянского мальчика», словно бы от нового названия она могла стать для меня более привлекательной. Как будто в шесть лет ребенок стремится иметь модную стрижку!

И я стала жить со «стрижкой итальянского мальчика». Незнакомые люди часто принимали худенького коротко стриженого ребенка за мальчика. Но ведь я была девочкой! Однако настоящая проблема возникла с теми, кто меня знал, с детьми в моем квартале и с детьми в школе, которые имели склонность выискивать недостатки и преувеличивать их, чтобы затем этим пользоваться. В моем случае не нужно было ничего выискивать: моя голова итак представляла идеальную мишень для насмешек. Я была ранимым ребенком еще до стрижки волос. Теперь же я стала очень ранимым ребенком. Однако же понимала, что нельзя рассказывать моим мучителям о «стрижке итальянского мальчика», дабы не услышать в ответ: «Правда? А выглядишь ты так, будто только что вынула голову из газонокосилки!»

Я сносила насмешки, терпела ветер, который дул мне в уши и в затылок. Смутно помню, как на скорую руку выбирала шарф, чтобы прикрыть мою остриженную голову. Но этот шарф только подчеркивал то, что я хотела скрыть. Мне ничего не оставалось, как засунуть его обратно в шкаф и продолжать терпеть насмешки, моля Бога, чтобы мои волосы быстрее выросли. Все это время я помнила о маленькой собачке, которая станет наградой за мои мучения.

Волосы мольбам не внемлют. А время немного глуховато. Когда ты хочешь его ускорить, оно как будто замедляется. Прошло шесть нескончаемых недель, прежде чем, наконец, наступил день, когда мы с мамой отправились в зоомагазин на Флэтбушавеню. И вот я стояла там – в белой футболке, красносиних джинсах, с коротко остриженной головой – и смотрела на щенков кокерспаниеля в витрине. Это был классический помет: шесть или семь маленьких черных щенков (некоторые полностью черные, у других виднелись белые пятна на грудках), весело прыгающих на газете. Одни перепрыгивали друг через друга и падали; ктото кусал соседа за уши, а ктото хватал своего собрата за лапу, что провоцировало более «серьезную» борьбу с рычанием и ворчанием. А затем один из щенков – в каждом помете есть такой – вымотался и заснул, не обращая внимания на царившее вокруг столпотворение, его животик поднимался и опускался.

Пока я стояла и пыталась разглядеть их, произошло маленькое чудо. Один из малышей прекратил играть, направился прямо к стеклянной перегородке, встал на задние лапы, поставив передние на стекло в нескольких сантиметрах от моего восхищенного лица, и посмотрел на меня своими маленькими подвижными карими глазками. Остальные начали прыгать и кусать его за лапы, требуя, чтобы он забыл об этой перегородке, вернулся и присоединился к веселью. Но он не сделал этого. Он стоял, маленький и очаровательный, перебирая своими крошечными лапками по стеклу, его глаза сияли, а хвост вилял. Вдруг его передние лапы с шумом опустились на газету (может быть, они просто соскользнули со стекла). Немного испугавшись, он поставил их обратно, глядя прямо на меня с самым милым выражением, какое я когдалибо видела. Мое сердце забилось, я поняла – это мой щенок – и тут же влюбилась в него.

Не помню, просила ли я маму, которая стояла позади меня, помочь мне выбрать, думаю, что нет. Помню, что когда, наконецто, смогла оторвать взгляд от этого замечательного малыша, я повернулась к маме и произнесла слова, которые были такими же классическими, как и предшествующая им сцена: «Вот этого. Я хочу вот этого».

Хозяин зоомагазина, зашел в витрину, чтобы взять Моппет и принести ее к прилавку. Вдруг открылась дверь. Я обернулась и увидела маленького мальчика с мамой, которые направлялись к стойке с аквариумами. Когда я повернула голову назад, хозяин уже сажал Моппет на прилавок передо мной. Я с трудом верила своим глазам – моя мечта сбывалась. Я была взволнована, но и для Моппет этот момент был очень важным. Всего несколько дней назад ее разлучили с мамой, только что – с братьями и сестрами. И сейчас она в одиночестве и нерешительности стояла на своих разъезжающихся на твердом прилавке лапках. Я обняла ее руками, чтобы не дать ей упасть, и то, что почувствовали мои руки, сразу же отпечаталось в моем сердце. Это было ощущение полного счастья.

<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>